В историю мировой культуры Лев Толстой вошел, прежде всего, как один из гениальнейших художников-творцов. Но, быть может, еще большее значение имеет — для всеобщей истории человечества — его опыт веротворчества, урок, требующий осмысления слишком пристального.Вникая в художественный строй мысли человека, мы не судим его, не превозносим и не отвергаем. Мы лишь трезво сознаем страшные последствия для себя при вступлении на тот путь, на которой увлекает нас этот человек. Речь идет не о мировоззренческих или эстетических оценках — но о нашей судьбе в вечности.
В историю мировой культуры Лев Толстой вошел, прежде всего, как один из гениальнейших художников-творцов. Но, быть может, еще большее значение имеет — для всеобщей истории человечества — его опыт веротворчества, урок, требующий осмысления слишком пристального.Вникая в художественный строй мысли человека, мы не судим его, не превозносим и не отвергаем. Мы лишь трезво сознаем страшные последствия для себя при вступлении на тот путь, на которой увлекает нас этот человек. Речь идет не о мировоззренческих или эстетических оценках — но о нашей судьбе в вечности.