И вот наши глаза закрыты, и мы не видим своей реальности, – что самое ужасное, мы не видим себя. Мы – словно фонарь, свет которого олицетворяет наше стремление изменить мир: яркий луч света с расстоянием становится больше, но рассеивается и делается не убедительным. Душа, заполненная щелочными батареями, требует от света иллюзий, но перед смертью фонарь поворачивается в твою сторону и светит на тебя так ярко, что ты снимаешь свою походную сумку эгоизма, встаешь на колени и просишь от затухающего ока обозначить твою жизнь хоть каплей смысла.
И вот наши глаза закрыты, и мы не видим своей реальности, – что самое ужасное, мы не видим себя. Мы – словно фонарь, свет которого олицетворяет наше стремление изменить мир: яркий луч света с расстоянием становится больше, но рассеивается и делается не убедительным. Душа, заполненная щелочными батареями, требует от света иллюзий, но перед смертью фонарь поворачивается в твою сторону и светит на тебя так ярко, что ты снимаешь свою походную сумку эгоизма, встаешь на колени и просишь от затухающего ока обозначить твою жизнь хоть каплей смысла.