Сон то был, или явь, но в ночь под рождество тысяча восемьсот восемьдесят второго года заложенные вещи из кладовой ссудной кассы, которую я охранял, исчезли… Тоска висела в воздухе в ту ночь, а на каждой вещи лежала печать болезни, преступления или разврата.
Сон то был, или явь, но в ночь под рождество тысяча восемьсот восемьдесят второго года заложенные вещи из кладовой ссудной кассы, которую я охранял, исчезли… Тоска висела в воздухе в ту ночь, а на каждой вещи лежала печать болезни, преступления или разврата.