«Театр начинается с вешалки», спектакль — когда распахивается занавес. В Театре на Таганке занавеса нет, и амфитеатр длинных студенческих скамей с высокими спинками, сбегая со сцены вниз к рядам зрителей, преображает театр в одну большую лекционную аудиторию. В этом сценическом оформлении, как бы охватившем и зрительный зал, эмоционально-смысловой ключ к спектаклю. Да, в царской России литература была единственной «кафедрой», с которой передовая мысль могла обратиться к народу. И для самого Чернышевского, который считал литературу «служительницей» идей, «распространительницей знаний и образованности», роман «Что делать?» был не только художественным произведением. Он стал для нескольких поколений революционеров «учебником жизни».
«Театр начинается с вешалки», спектакль — когда распахивается занавес. В Театре на Таганке занавеса нет, и амфитеатр длинных студенческих скамей с высокими спинками, сбегая со сцены вниз к рядам зрителей, преображает театр в одну большую лекционную аудиторию. В этом сценическом оформлении, как бы охватившем и зрительный зал, эмоционально-смысловой ключ к спектаклю. Да, в царской России литература была единственной «кафедрой», с которой передовая мысль могла обратиться к народу. И для самого Чернышевского, который считал литературу «служительницей» идей, «распространительницей знаний и образованности», роман «Что делать?» был не только художественным произведением. Он стал для нескольких поколений революционеров «учебником жизни».