Чарльзу было тринадцать. Ужас охватил его на третий день болезни. Стала меняться его правая рука, стала какой-то другой, чужой. В четыре пополудни стала меняться его левая рука. Она пульсировала и изменялась клетка за клеткой. Ногти на пальцах сначала посинели, потом стали красными. Рука менялась примерно с час и, когда процесс закончился, выглядела самой обыкновенной. И вдруг белые руки мальчика поползли по его груди к горлу.
Чарльзу было тринадцать. Ужас охватил его на третий день болезни. Стала меняться его правая рука, стала какой-то другой, чужой. В четыре пополудни стала меняться его левая рука. Она пульсировала и изменялась клетка за клеткой. Ногти на пальцах сначала посинели, потом стали красными. Рука менялась примерно с час и, когда процесс закончился, выглядела самой обыкновенной. И вдруг белые руки мальчика поползли по его груди к горлу.