Текст объединяет два фрагмента в ремарковской манере — с нервной, тонкой наблюдательностью и ощущением обречённой красоты.В первом — герой рассуждает о «декадансе любви» как о поединке намёков, остроумия и власти, где важнее предвкушение и игра, чем «итог». Он вспоминает знакомство с женщиной, и их отношения превращаются в опасную дуэль темпераментов, в которой ставка — не только чувство, но и самолюбие.Во втором — действие переносится на восточную окраину пустыни: караваны, шатры, охота с гепардами. Герой переживает странное, почти мистическое чувство повторяемости и роковой связанности событий, а рядом с экзотической жизнью и первобытной силой природы нарастает напряжение, ведущее к резкому перелому.
Текст объединяет два фрагмента в ремарковской манере — с нервной, тонкой наблюдательностью и ощущением обречённой красоты.В первом — герой рассуждает о «декадансе любви» как о поединке намёков, остроумия и власти, где важнее предвкушение и игра, чем «итог». Он вспоминает знакомство с женщиной, и их отношения превращаются в опасную дуэль темпераментов, в которой ставка — не только чувство, но и самолюбие.Во втором — действие переносится на восточную окраину пустыни: караваны, шатры, охота с гепардами. Герой переживает странное, почти мистическое чувство повторяемости и роковой связанности событий, а рядом с экзотической жизнью и первобытной силой природы нарастает напряжение, ведущее к резкому перелому.